Откровенный разговор

Одиночество

odinoch 1Не согрета ничьей привязанностью...
А.П.Чехов

Для чего ныне попущено человекам испытывать чувство особенного одиночества? Думается, что только для одной цели: через одиночество среди людей почувствовать, что ты не одинок, что с тобою твой Творец, что ты не оставлен Господом Iисусом Христом! Вот когда ты возопишь: вскую меня оставил? – вот тогда будет истинное одиночество, название которому – оставленность. А это  – смерть… и не какая-нибудь, а вторая.

Вообрази - я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.

Татьяна – любимый образ Пушкина.

Сколько дивных образов прекрасных людей преподнес человечеству Александр Сергеевич: Самсон Вырин, Петр Гринев, Лиза Муромская, Маша Миронова, справедливый и трудолюбивый Балда, царь Салтан, князь Гвидон и проч., и проч., – любящие и благородные его персонажи, русские душой.

Но любимый его образ... – Татьяна Ларина!

Пушкин знал не всё, но всё чувствовал, – донес до нас знавший хорошо Пушкина Николай Васильевич Гоголь.

Что же особенно чувствовал Александр Сергеевич?

Наступление глобального ОДИНОЧЕСТВА.

Ясно, что ранняя смерть не позволила ему раскрыть глубину важности ОДИНОЧЕСТВА, которое-то только и способно развеять море суеты и избавить рассудок от изнеможения, наполнив его радостью страдания за Истину.

odinoch 2Вот, тут и время остановиться. Потому что нависает новый решительный вопрос: что строить? Стены ли, мосты ли… а, может быть, лестницу? Ту лестницу, которая зовется лествицей! А вот для строительства этой лествицыодиночество-то – не только не помеха, а самое что ни на есть подспорье.

Так, может быть, Господь для нашего спасения, для постройки спасительной лествицы и попускает нашему времени столь распространенное ныне одиночество, когда никто не согрет ничьей привязанностью? Потому что:

Истинное счастье невозможно без одиночества.
А.П.Чехов

Почему праведная душа стремится в затвор, желает поселиться в пещере, убегает в пустыни и глухие леса?

odinoch 3

И только по одной единственной причине - чтобы сохранить благодать Божию, которая выше всякого счастья и которую способно сохранять только одиночество. Одиночество-то такое - ведь только внешнее, внутренне-то - какое это одиночество, если с тобой Сам Господь, Божия Матерь и все угодники Божии!

odinoch 4И по лествице легче карабкаться, пребывая в ОДИНОЧЕСТВЕ.

Не к этому ли подходил и Пушкин, заканчивая главное свое сочинение "Евгений Онегин" словами:

Блажен, кто праздник жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина,
Кто не дочел ее романа
И вдруг умел расстаться с ним...

Оставленность людьми и Оставленность Богом – это, как говорят в одном городе, две большие разницы.

Если ты сам оставляешь мiр, потому что мiр во зле лежитъ, то такое оставление мiра может привести и к гордости, и к прелести - мол я лучше, чем они. Вот за такое и Бог может оставить.

Один молодой монах спросил у старца:

- Отче, должен ли я теперь полностью отречься от мiра? (То есть, добровольно принять одиночество)

- Не безпокойся, - ответил старец, - если твоя жизнь действительно будет христианской, мiр немедленно сам от тебя отречется.

А вот, если мiр тебя оставляет, то ты уже сокрушаешься, что ты хуже всех, никак не будешь превозносить себя, а, значит, смиришься. Вот тогда, возможно, Бог и не оставит.

Ну, а стихотворение, признанное мiровой экспертизой вершиной поэзии человечества, стихотворение, которое каждый русский знает наизусть, разве оно не об одиночестве? Об одиночестве, о том самом, по которому грустит русская душа.

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;

Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.

М.Ю. Лермонтов

И песнь песней одиночеству Господь тоже вручил Лермонтову - это его "Мцыри".

odinoch 5

Но только Мцыри-то и показал, как невозможно принять человеку одиночество, если оно не дано ему Богом, когда одиночество – не дар Божий.

Я знал одной лишь думы власть,
одну - но пламенную страсть!

Какую же?

Она мечты мои звала
от келий душных и молитв
в тот чудный мир тревог и битв,…
где люди вольны, как орлы.

Вот как тяжко оно – о д и н о ч е с т в о Мцыри!

Без избрания Божьего одиночество человеку не под силу. Об этом – «Мцыри».

Есть ли пример величия одиночества, когда ни одна мечта не звала человека в тот чудный мир тревог и битв,… где люди вольны, как орлы?

Есть, и не мало.

Но самый яркий пример, вершина, гимн одиночеству – это житие Святого Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Iоанна, ОДИНОЧЕСТВО которого до сих пор имеет влияние на каждого из нас.

Вот как это показал святитель Лука (Войно-Ясенецкий):

“О младенческих годах Предтечи мы знаем, что он возрастал и укреплялся духом и был в пустынях до дня явления своего Израилю. Прожил он в пустыни в глубоком одиночестве лет до тридцати. Никаким рукодельем он не занимался, книг не имел, да и читать не умел. Что делал он там?

Такие философы, как Декарт и Кант, долгие часы и дни неподвижно сидели в креслах, погруженные в размышления. Но глубже философии – богомыслие, высшая форма молитвы без слов, которую святые отцы называют умной молитвой. Подобное делание нес и святой Iоанн Предтеча. В глубоком молитвенном общении с Богом возрастал его великий дух, его понимание путей спасения, которым он должен научить погибающий в грехах народ, исправить их кривые и лукавые пути. Потому эта проповедь имела огромную силу, привлекавшую к нему тысячи людей, погрязших в суете мiрской жизни”.

Так, через Мцыри и Iоанна Крестителя открылись два вида одиночества. Одно – раскрытое Лермонтовым, кстати, поставившим эпиграфом к  “Мцыри”: Вкушая вкусих мало меду,.. и се, аз умираю. (1 Царств 14, 43).

Другое –  Iоанном Крестителем, который закончил свой земной путь радостью страдания за Истину.