+   +   +

     Главная цель кощунства в главном храме страны – переступить через границу дозволенного, морально допустимого в обществе. Если общество это примет, признает возможным, не назовет преступлением, отнесется «толерантно», «гуманно» (слова вроде бы хорошие, но на самом деле суть того, что они обозначают, очень страшная), то тогда дальше можно будет на этой «отвоеванной территории» считать «нормальным», «допустимым» любое попрание святыни, оскорбление Бога, Церкви, верующих людей, любое кощунство. А потом, может быть, развивать это наступление и дальше – взрывать храмы, убивать священников, приглашать в страну завоевателей и принимать их с хлебом-солью как «освободителей». И все это было уже! И храм этот уже был взорван! И это тогда называлось официально в обществе «целесообразным», «справедливым», «прогрессивным», а всякое возражение сему каралось как «контрреволюция».

     Это очень серьезно. Потому что это путь в нежизнь. Как всякое богоборчество. Ибо источник жизни – Бог. (далее...)

  Нынче у нас время внеоче­редных съездов, пленумов, эк­стренных сообщений. Самое время обратиться к Гоголю не по случаю даты, а по случаю нужды нашей в его совете. Он много думал о главных вопро­сах нашей сегодняшней жиз­ни и оставил нам свое ясное, чистое, мудрое слово.

«Еще никогда не бывало в России такого необыкновенно­го разнообразия и несходства во мнениях и верованиях всех людей, никогда еще различие образований и воспитанья не оттолкнуло так друг от друга всех и не произвело такого разлада во всем...»

О чем говорит этот разлад? Не о главном ли недуге на­шей жизни, который посерьез­нее любых других, из которо­го, вернее, все другие вытека­ют и о котором, однако, самые большие ниспровергатели не говорят? Он сидит во всех нас, потому и больна страна (ведь только из нас она и состоит).

«Она зовет теперь сынов своих еще крепче, нежели ког­да-либо прежде. Уже душа в ней болит, и раздается крик ее душевной болезни... Примиренье... теперь нужно...»(далее...)

   Приход храма Державной иконы Божией Матери поздравляет заслуженного летчика-испытателя России Сергея Леонидовича Богдана с 50-летием! Храни Вас Господь во всех полетах и дай Бог всем нашим самолетам быть лучшими в мiре по всем показателям, и прежде всего – по боевому духу!

   В богослужении этой Недели (воскресенья) Церковь предлагает нам высокий пример постнической жизни в лице подвижника VI века, преподобного Иоанна Лествичника, который с 17 лет подвизался на Синайской горе.

   Преподобный Иоанн Лествичник (569 (?) - 649) — христианский богослов, византийский философ, игумен Синайского монастыря. Родился в Константинополе и получил хорошее образование в юности. В 16 лет переехал в Египет на Синайскую гору и предал себя в повиновение старцу Мартирию. Через 4 года послушания принял монашеский постриг. После смерти старца Мартирия, в послушании у которого Иоанн прожил около 19 лет, святой избрал отшельническую жизнь и провел ещё 40 лет в пустыне Фола. Впоследствии в возрасте 75 лет Иоанн Лествичник был избран братией игуменом Синайской обители и управлял монастырем 4 года. Святой умер, по данным из некоторых источников, в 649 году в возрасте 80 лет. Местонахождение мощей преподобного Иоанна неизвестно. (далее...)

   Образ хранения поста святой Четыредесятницы был определен издревле. Древние христиане соблюдали этот пост с особенною строгостию, воздерживаясь даже от вкушения воды до 9 часа дня (3 пополудни). Пищу вкушали они после 9 часа, употребляя хлеб и овощи и воздерживаясь от мяса и вина, также сыра и яиц, даже в субботы и воскресные дни. Исключения из этого порядка допускались только в крайней нужде. Строгое хранение поста ослаблялось в субботы и дни воскресные и в праздник Благовещения (когда он приходился во св. Четыредесятницу), в которые положено совершать полную литургию, но оно не ослаблялось в случившиеся в седмичные дни св. Четыредесятницы праздники в честь святых, самое празднование которых отлагалось на субботы и воскресные дни.(далее...)