Не предъявляй упрёк судьбе
и помни тем вернее, –
кому труднее, чем тебе,
кому больнее…
Болит душа твоя, горит,
а с нею – в общей доле –
о, сколько душ сейчас скорбит
в земной юдоли…
Когда в ночи смертельный хлад
пронзает души наши,
ты вспомни Гефсиманский сад,
моление о Чаше.
* * *
А есть в Книге жизни страницы –
со страхом их каждый прочтёт:
«От смертного смертный родится,
и дальше он смерть понесёт…»
Но есть и другие страницы –
надежда твоя, человек:
«От Вечного вечный родится,
и вечным пребудет вовек».
* * *
В России даже и зима
сначала долго запрягает,
позёмку в гриву запрядает,
потом сорвётся без ума,
завоет вьюгой, зарыдает,
кого-то словно погребает…
А если наступает срок,
и тошно в доме человечку,
простору хочется сердечку, –
Емеля долго чешет бок,
сначала зажигает свечку,
а после запрягает печку…
В России даже и простор
с его шальной волной морскою,
с его безкрайностью степною,
с его грядою гордых гор
измерен вовсе не верстою,
а русской песней и тоскою…
И вроде всё – ни сё ни то,
то запрягли, то распрягаем,
поехали – куда – не знаем,
приносим то, не знаем что,
то помнили, то забываем…
Нас бьют, а мы не умираем…
