Нигде в мiре, кроме России, погребальный обычай и обряд не выработался до такой глубокой, можно сказать, виртуозности, до которой он достигает у нас; и нет сомнения, что в этом его складе отразился наш народный характер, с особенным, присущим нашей натуре, мировоззрением. Ужасны и отвратительны черты смерти повсюду, но мы одеваем их благолепным покровом, мы окружаем их торжественной тишиной молитвенного созерцания, мы поём над ними песнь, в которой ужас пораженной природы сливается воедино с ЛЮБОВЬЮ, НАДЕЖДОЙ и благоговейной ВЕРОЙ. Мы не бежим от своего покойника, мы украшаем его во гробе, и тянет нас к этому гробу — вглядеться в черты духа, оставившего своё жилище; Мы поклоняемся телу и не отказываемся давать ему последнее целование, и стоим над ним три дня и три ночи со чтением, с пением, с церковной молитвой. Погребальные молитвы наши исполнены красоты и величия; они продолжительны и не спешат отдать земле тело, тронутое тлением, — и когда слышишь их, кажется, не только произносится над телом последнее благословение, но совершается вокруг него великое церковное торжество в самую торжественную минуту бытия человеческого! Как понятна и как любезна эта торжественность для русской души!

К. П. Победоносцев